Стена не то из шершавого песчаника, не то просто из засохшего самана, не особо высокая, метра четыре, не больше. Но все равно с улиц Города не разглядеть на вершине стены двоих, надежно укрывшихся в тенях, что щедро разбросали по гребню стены зажженные по вечернему времени факелы. Такое вот пламя у факелов Цитадели. Нечему удивляться. Да стоящие на стене уже и забыли, что когда-то умели удивляться.
Небесный туман уже совсем потемнел, когда Правый, среднего роста и среднего возраста мужчина с темной ухоженной бородкой, разорвал тишину:
– Опять забронзовел. Поправься.
Странные слова повисли в воздухе. Слова бы и рады были отправиться прочь, по своим делам. Но слишком страшным и пустынным показался им мертвый центр Города в этот вечерний час – и, собравшись в фразу, слова пристроились у бойницы, ожидая. Ждать пришлось недолго. Левый, огромного роста голубоглазый блондин вдруг дернулся, повел плечами и потянулся к странного вида кошелю, покоившемуся на его необъятной груди. Аккуратно, как великую ценность, блондин достал из своего кошеля пригоршню мелких, серовато поблескивающих монет, собрал эту мелочь в лодочке ладоней, снова замер, а затем вдруг поднес ладони к лицу, словно собираясь умыться. И тут же Левого смяла осторожная невидимая рука. Плечи перестали распирать богатый плащ, волосы и борода бывшего блондина потемнели, да и ростом он практически перестал отличаться от Правого, став вдруг в чем-то неуловимо похожим на своего товарища по вечерним бдениям.
– Извини, – глухо пробормотал Левый. – Давят сильно в последнее время… ис-с-с-торики. С-с-суки!
– Повбывав бы, – подтвердил Правый. – Наши с вашими прямо как с цепи сорвались. Поминальнички рекой льются, и все такие героические. Только успевай плечи ужимать да чуб убирать.
– Чуб – это ничего. Мне из монгола обращаться обратно было куда сложнее, – отозвался бывший блондин, привычно перебирая всесильные лямишки, оставшиеся в ладонях после оплаты стремительного возвращения в родной для него облик. Проклятые лямишки-поминальнички, щедрая дань с любопытства и комплексов потомков, способная почти на все в этом мире, не годная лишь для того, чтобы прекратить бесконечную послежизнь Лимба.
А слова, собравшись целой ватагой странного диалога, набрались смелости и бросились вниз со стены, торопясь убраться подальше от бессмысленного разговора приговоренных своей посмертной славой теней.
[Фанфик по роману Святослава Логинова «Свет в окошке»]
